ПРАКТИКА ЧЕЛОВЕКА

За пятнадцать лет моратория в нашей стране число особо тяжких преступлений не уменьшилось, особо жестоких убийств стало совершаться больше, число убитых детей растет (каждый год их гибнет до двух тысяч!), число родителей, убивших своих детей, выросло в три раза, матери массово убивают новорожденных детей (ежегодно более ста младенцев).

Следственный комитет России после дела о смерти семилетнего Вани Скоробогатова проводит доследственные проверки по еще 17 случаям смерти или несчастным случаям с усыновленными российскими детьми за границей. Об этом сообщил 12 декабря председатель СК России Александр Бастрыкин на заседании координационного совета региональных уполномоченных по правам человека. Он напомнил, что каждый год преступному насилию подвергается более 100 тысяч детей и около 20 тысяч погибают. Сотни тысяч детей лишаются родителей.

***
31.08.2010

По данным директора департамента государственной политики в сфере воспитания, дополнительного образования и социальной защиты детей Минобрнауки РФ Алины Левитской, всего с 1996 г. погибло 18 усыновленных иностранцами российских детей, при этом 17 – в США и один в Канаде.

http://deti.rian.ru/spravki/20100831/200034380.html

***
Цифры впечатляющие и, по-моему, даже при пересчёте в ключе 1 погибший или подвергшийся жестокому обращению в семье :10000 усыновлённых внутри страны, усыновленных за границу, в родных семьях внутри страны рождения и страны усыновления менее впечатляющими не станут.
Есть о чём подумать...

drugolia

Любую депрессию надо встречать с улыбкой. Депрессия подумает, что вы идиот, и сбежит.
© Роберт Де Ниро

 Фраза клиента в начале болезни Альцгеймера:  «Мое сегодняшнее настоящее устаревает с большей скоростью, чем десять лет назад. Поэтому срок его годности для употребления значительно короче, как и меня самого».
(с) http://sara-bara-by.livejournal.com/44511.html

Сегодня день рождения Леонида Дымента dyment, ушедшего 18 октября 2010. Слово Мастер по отношению к нему - не прувеличение и его ЖЖ остаётся прекрасной школой для тех, кто желает учиться, во всяком случае, я листаю его часто.

Он не разорялся о своей болезни. "Умер , на мой взгляд, как настоящий мужчина. Он давно и долго болел. Работал до последнего дня. Заботился о своих родственниках и даже оплатил курс психотерапии жене и детям (на год вперед)." писала Татьяна Мужицкая. А 1-го сентября 2010 года он оставил в ЖЖ последнюю запись: "Проект под названием "Дымент Леонид" завершен полностью и окончательно. Всем здоровья, без исключения. Комменты отключены, но - есть личка и почта. Смогу - отвечу". 

Не смог. Но пока есть его ЖЖ, ученики, те, кто помнит, проект "Дымент Леонид" не закончен.

hospicefund

Питер  Дарнфорд

Раздели этот путь

(Для тех, кто заботится об умирающих и поддерживает их родственников и близких)

Секс и смерть — вот эти две темы являлись табу моего поколения. Удивительно, что и то и другое уже долгое время было, есть и будет неотъемлемой частью нашего бытия. Нравится нам это или нет, мы непроизвольно испытываем их влияние. Я также существенно подвержен и тому и другому. Без секса меня бы не зачали, и я бы не существовал. Без смерти - моё бесконечное присутствие на этой земле превратилось бы в скучное существование. Будучи пожилым человеком, я бы занимал место на этой земле, на земле, которая зависит от сильных и молодых. И секс и смерть являются сущностью жизни, природы, их нормой и основанием. Я непроизвольно связан и с тем и с другим, и то и другое постоянно таится в моём подсознании и очень часто присутствует в моей фантазии. Это вполне естественно. И всё же, в моей юности порядочные люди не говорили на эти темы. Секс вырвался на свободу, кто-то даже скажет, и не без основания, слишком уж на свободу, очевидно, после долгого заключения в тисках общественной морали. Смерть же очень медленно и неохотно начинает восприниматься естественным явлением: уж слишком долго её скрывали, а результат - многое утеряно в навыках ухода за умирающим. И эти навыки просто необходимо воскресить. Даже медицина зачастую рассматривает смерть как свою неудачу и поражение.

«Ни один человек не есть остров сам по себе,

Смерть любого человека уменьшает меня,

Потому что я есть часть человечества,

Никогда не стремись узнать, по ком звонит колокол,

Колокол звонит по тебе».

Моя мать три года умирала от рака. Ее оперировали — и неуспешно. Доктор сообщил мне это и добавил: “Но, конечно, вы ничего не скажете своей матери”. Я ответил: “Конечно, скажу”. И сказал. Помню, я пришел к ней и сказал, что доктор звонил и сообщил, что операция не удалась. Мы помолчали, а потом моя мать сказала: “Значит, я умру”. И я ответил: “Да”.

 Митрополит Антоний Сурожский

kino.mgrazhdanin.ru/dkino/2511-tri-voprosa.html

Основная задача, которую мы ставили перед собой - создать фильм, который заставит человека задуматься о смысле своего существования в этом мире.
Зачем живет человек? Что ожидает человечество в будущем? Что такое счастье?
Фильм не дает готовых ответов на эти вопросы, а лишь показывает направление для исследования.

"Большей частью самая страшная для умирающего мысль — та, что он отходит, умирает одиноко. То есть: он был частью общества, семьи, жизни, а теперь вдруг настала смерть, и ему никто не может помочь. И мне кажется, что очень важно священнику (а если священника нет, то любому человеку, даже неверующему) подойти и дать умирающему почувствовать, что он не один. Когда человек в таком состоянии, то священник или близкий друг должен считать, что этот человек — единственный на свете, и ему отдать все внимание и все время. И тут я хочу дать пример.

В начале войны я был хирургом в полевом госпитале, и в моем отделении умирал молодой солдат. Я его, конечно, посещал днем; а в какой-то вечер подошел, взглянул на него, и мне стало ясно, что он не жилец. Я его спросил: “Ну, как ты себя чувствуешь?” Он на меня взглянул глубоко, спокойно (он был крестьянин, поэтому в нем была такая тишина полей, тишина лесов, тишина неспешной жизни) и мне сказал: “Я сегодня ночью умру”. Я ответил: “Да, сегодня ты умрешь. Тебе страшно?” — “Умирать мне не страшно, но мне так жалко, что я умру совершенно один. Умирал бы я дома — при мне были бы и жена, и мать, и дети, и соседи, а здесь никого нет...” Я говорю: “Нет, неправда, — я с тобой посижу”. — “Ты не можешь просидеть со мной целую ночь”. — “Отлично могу!” Он подумал, сказал еще: “Знаешь, даже если ты будешь здесь сидеть, пока мы разговариваем, я буду сознавать твое присутствие, а в какой-то момент я тебя потеряю и уйду в это страшное одиночество в момент, когда страшнее всего — умирать”. Я ответил: “Нет, не так. Я с тобой рядом сяду. Сначала мы будем разговаривать, ты мне будешь рассказывать о своей деревне; дашь мне адрес своей жены. Я ей напишу, когда ты умрешь; если случится, навещу после войны. А потом ты начнешь слабеть, и тебе будет уже невозможно говорить, но ты сможешь на меня смотреть. К тому времени я тебя за руку возьму. Ты сначала будешь открывать глаза и видеть меня, потом закроешь глаза и уже меня видеть не сможешь, уже не будет сил открывать их, но ты будешь чувствовать мою руку в своей руке или свою руку в моей. Постепенно ты будешь удаляться, и я это буду чувствовать, и периодически буду пожимать твою руку, чтобы ты чувствовал, что я не ушел, я здесь. В какой-то момент ты на мое пожатие руки ответить не сможешь, потому что тебя здесь уже не будет. Твоя рука меня отпустит, я буду знать, что ты скончался. Но ты будешь знать, что до последней минуты не был один”. И так и случилось.

Это один из целого ряда примеров. Я сидел, как правило, с каждым умирающим в нашей больнице, не только своего отделения, но и других отделений, и каждый раз повторялась пусть не та же картина, но то же взаимное отношение: “нет, ты не один”.

Митрополит Антоний Сурожский

Вынесенный комментарий к ru-psychology.livejournal.com/2138617.html

Эмоциональное отреагирование хорошо в своё время и на своём месте в терапии - не думаю, что нужно к нему непременно стремиться или избегать его. У неопытности в отношении к нему несколько бед:
1) Кто-то его избегает просто потому, что боится. Боится либо как триггера собственных переживаний, либо как ситуации, с которой он не знает, что делать. Думаю, такой страх неплохой признак достаточного осознавания своей работы. Можно поработать со своим терапевтом, взять супервизию и т.д. Несколько хуже, когда это затягивается на всю профессиональную жизнь - будет мешать отреагированию, когда оно целесообразно или для клиента необходимо.
2) Кто-то к нему стремится. Тут у неопытности две ошибки: а) придание ему значения техники с самим по себе целебным результатом и б) вольная или невольная манипулятивность, выход терапевта из терапевтического присутствия.
3) При этом неопытность не умеет использовать эмоциональное отреагирование для терапии (типа - выревелся и хорошо), колоссальные ресурсы остаются неиспользованными,
4) У неопытности плохо с диагностикой отреагирования - она слабо различает его и, скажем так, истерику с демонстративностью, благодаря которым клиент начинает манипулировать терапевтом.
Примерно так.